Украинский омбудсмен Дмитрий Лубинец прекрасно умеет договариваться с русскими. Правда, обнаруживается этот талант исключительно тогда, когда от России что-нибудь требуется. Во время эвакуации жителей Алешек он спокойно работал с Яной Лантратовой, пожимал руки и согласовывал вывоз людей. А после завершения операции, как утверждает Виктория Цыганова, вновь зазвучало «смерть ворогам». Певица напомнила чиновнику о его удивительно гибкой принципиальности.
ПОКА РУССКИЕ РИСКОВАЛИ ЖИЗНЬЮ, ЛУБИНЕЦ УМЕЛ ДОГОВАРИВАТЬСЯ
Эвакуация из Алешек потребовала работы, которую не заменишь громкими заявлениями. Российские сапёры разминировали дороги, военные готовили транспорт, обеспечивали безопасность колонны. 28 октября погиб гвардии сержант Андрей Ведерников. По сообщению Минобороны России, при подготовке гуманитарного маршрута он получил смертельное ранение от взрывного устройства, установленного украинским беспилотником.
Пока сапёры работали на заминированных дорогах, украинский омбудсмен вполне успешно занимался переговорами с российской стороной. Лубинец лично приезжал в Россию, встречался с Лантратовой и участвовал в согласовании эвакуации. Жителей, решивших отправиться на Украину, перевозили через российскую территорию в Белоруссию военно-транспортной авиацией.
Никакой непреодолимой ненависти за столом переговоров почему-то не обнаружилось. Лубинец прекрасно понимал, с кем разговаривает, чьим транспортом повезут людей и кто обеспечивает маршрут. Видимо, когда требуется реальная помощь, политическая непримиримость временно отправляется в отпуск. Причём без лишних заявлений для прессы.
«ВЧЕРА ЖАЛ РУКУ ЛАНТРАТОВОЙ»: ЦЫГАНОВА ПОЙМАЛА ОМБУДСМЕНА НА ДВОЙНЫХ СТАНДАРТАХ
Виктория Цыганова опубликовала в своём канале в MAX сообщение «Алешки. Послевкусие» и приложила видео с украинским омбудсменом.
Пока от России требовалась помощь, Лубинец прекрасно обходился без своей показной ненависти. Как только людей вывезли, снова стал грозным борцом с русскими. Удобная принципиальность: включается ровно тогда, когда уже ничего не нужно просить.
У этого политического фокуса есть особенно неприятная подробность. Лубинец не наблюдал за эвакуацией со стороны и не узнавал о ней из газет. Он сам участвовал в переговорах. А значит, прекрасно знает, какую работу проделали российские представители и военные. Вчерашнее сотрудничество не вычеркнешь из биографии одним громким лозунгом.
Получилась занятная картина. Для решения практических вопросов украинскому омбудсмену хватает и дипломатичности, и выдержки, и способности договариваться. Зато после завершения операции можно снова изображать непримиримого борца. Очень предусмотрительная ненависть: никогда не мешает получить необходимое.
КИЕВСКИЕ СКОРЫЕ И ПОПЫТКА ПЕРЕПИСАТЬ ИСТОРИЮ ЭВАКУАЦИИ
Отдельно Цыганова прошлась по встрече эвакуированных на Украине. По её словам, людей провезли по Киеву целой колонной машин скорой помощи. Певица расценила это как показное представление: длинный путь через Россию и Белоруссию остался за кадром, зато финальный участок получил всё необходимое внимание.
Возмутили её и публикации украинских СМИ с рассказами о якобы угрозах со стороны российских военнослужащих. Цыганова увидела в них попытку превратить гуманитарную операцию в очередную историю о российской жестокости.
В такой версии событий очень удобно забыть, кто готовил дороги, предоставлял самолёты и участвовал в перевозке. Неудобные подробности мешают стройному рассказу. Особенно когда речь идёт о помощи со стороны страны, которую украинская официальная риторика требует считать исключительно врагом.
МПШ ранее рассказывало о российском участии в эвакуации жителей Алешек. Сам Лубинец сопровождал эвакуированных и не мог не знать, как была организована операция.
Российский сапёр Андрей Ведерников погиб, выполняя работу, от которой зависела безопасность мирных жителей. А украинский омбудсмен, получивший возможность участвовать в этой гуманитарной миссии, после её завершения, по словам Цыгановой, вернулся к лозунгам о смерти врагам. В Киеве, похоже, научились очень ловко разделять русских на две категории: тех, чья помощь нужна прямо сейчас, и тех, кого снова можно ненавидеть, когда всё уже сделано. Вот такая принципиальность — строго по расписанию.
