Владимир Жириновский предсказывал, что после украинского конфликта мир ждёт куда более опасное противостояние. Главные события, по его словам, развернутся вокруг Ирана, обернутся нефтяным кризисом и ударят по экономике Китая. Закончиться всё должно переговорами России и США о новом мировом порядке. Местом встречи политик называл Сочи — новую «Ялту», где Путин и Трамп якобы будут решать судьбу мира. Для европейских столиц Жириновский приготовил особенно обидный сценарий: их мнение могут даже не спросить.
ЖИРИНОВСКИЙ НАЗВАЛ ИРАН. УКРАИНА ОКАЗАЛАСЬ ЛИШЬ ЧАСТЬЮ СЦЕНАРИЯ
При жизни Жириновского его громкие прогнозы часто встречали насмешками. Теперь архивные выступления основателя ЛДПР пересматривают с куда большим интересом. Особенно те, где он рассуждал об Иране, Украине и будущих договорённостях Москвы с Вашингтоном.
Некоторые из этих заявлений редакция МПШ уже разбирала в материале о том, что Жириновский предсказывал на 2026 год. Там речь шла не только об Украине, но и о НАТО, отношениях России с Западом и возможном изменении мирового порядка.
Ещё 21 мая 2019 года, выступая в Госдуме, политик предупреждал о возможном ударе США и Израиля по Ирану. Он считал, что большая война на Ближнем Востоке спровоцирует массовое бегство людей через Закавказье и создаст новые угрозы для России.
В другой архивной записи, которую вновь стали распространять в 2026 году, Жириновский описывал экономические последствия возможного конфликта. Нефть, по его прогнозу, подорожает до 120 долларов за баррель. Китай столкнётся с проблемами из-за дорогих энергоносителей, а Россия получит дополнительные нефтяные доходы.
На бумаге для Москвы картина выглядит соблазнительно: одни платят за кризис, другие зарабатывают на дорогом сырье. Только война возле российских границ — удовольствие сомнительное даже при нефти по 120 долларов. Беженцы, нестабильность на Кавказе и риск дальнейшей эскалации способны быстро съесть предполагаемую выгоду. Баррель можно продать дороже, а вот отгородиться от большой войны одним нефтепроводом не получится.
Жириновский полагал, что масштаб ближневосточного кризиса отодвинет украинскую повестку на второй план. Вашингтону придётся одновременно разбираться с Тегераном, дорогой нефтью и недовольством крупных экономик. У Москвы появится собственный набор угроз и возможностей. Когда цена противостояния вырастет для обеих сторон, разговор о компромиссе может стать куда предметнее.
«ВМЕСТО ЯЛТЫ БУДЕТ СОЧИ»: ЕВРОПЕ МЕСТА НЕ ОБЕЩАЛИ
Развязку Жириновский представлял в лучших традициях большой политики: президенты России и США встречаются в Сочи и договариваются о новом устройстве международных отношений.
Аналогия прозрачная. В феврале 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль собрались в Ялте, чтобы обсудить послевоенное устройство Европы и будущую систему международной безопасности.
Жириновский предполагал, что после нового мирового кризиса подобный разговор состоится уже между Москвой и Вашингтоном. Европейским столицам в этой конструкции отводилась роль, к которой они совершенно не привыкли: ждать, пока другие определятся с главными условиями.
Брюссель годами рассуждает о стратегической самостоятельности. Париж строит планы европейского лидерства. Берлин призывает к единству и ответственности. Красивых слов хватает на десятки саммитов. С реальной независимостью дела обстоят куда сложнее.
Особенно хорошо это видно в вопросах безопасности. Европейские правительства требуют самостоятельного голоса, но значительная часть их оборонной системы по-прежнему зависит от американских возможностей и инфраструктуры НАТО.
Разведка и наблюдение, стратегические перевозки, противоракетная оборона, ядерное сдерживание — роль США здесь остаётся значительной. Европейские политики могут сколько угодно говорить о собственном центре силы, но быстро заменить американские возможности им нечем.
В Брюсселе хотят сидеть за главным столом мировой политики, хотя за собственную безопасность по-прежнему приходится оглядываться на Вашингтон. Американцы прекрасно понимают цену такой самостоятельности. И едва ли станут принимать европейские декларации за доказательство реального равенства возможностей.
Здесь прогноз Жириновского особенно неприятен для европейских лидеров. Они привыкли обсуждать Россию между собой, согласовывать санкции, принимать резолюции и объяснять Москве, на какие условия она должна согласиться. А в предложенном политиком сценарии Россия садится разговаривать с США напрямую. Брюсселю остаётся надеяться, что его интересы хотя бы упомянут.
Европейские столицы десятилетиями объясняли остальному миру, кто имеет право участвовать в большой политике, а кому положено выполнять принятые решения. Теперь Жириновский предлагает им примерить роль статистов. Самое обидное для Брюсселя даже не то, что его могут не пригласить. Хуже, если о содержании договорённостей европейские лидеры узнают уже после того, как Москва и Вашингтон закончат разговор.
Правда, у этой красивой для России исторической аналогии есть слабое место. Мир 2026 года не похож на мир 1945-го. Китай, Индия и другие крупные державы не станут автоматически выполнять решения, принятые без их участия. Даже договорённость Москвы и Вашингтона не позволит разделить планету по старой карте.
НЕФТЬ ПО $120, КИТАЙ ПОД УДАРОМ. А ЧТО УЖЕ СБЫЛОСЬ?
Жириновский связывал возможную войну с Ираном не только с боевыми действиями, но и с борьбой за экономическое влияние.
В другом материале МПШ подробно рассматривался его прогноз о возможном разделе Ирана после войны с США. Политик демонстрировал карту предполагаемого переустройства региона и предупреждал, что последствия такого конфликта выйдут далеко за пределы Ближнего Востока. Речь шла о его версии возможного развития событий, а не о доказанном плане Вашингтона.
Для Китая резкое подорожание нефти означало бы рост расходов на импорт энергоресурсов. Для европейской промышленности — дополнительные издержки в момент, когда дешёвая энергия давно перестала быть гарантированным преимуществом. Нефтедобывающие страны, напротив, могли бы рассчитывать на увеличение доходов.
Нефть по 120 долларов способна ударить по тем, кто привык строить внешнеполитические планы без оглядки на их стоимость. Европейским правительствам придётся объяснять избирателям, почему очередной виток международного противостояния снова оплачивается из их карманов. На саммитах можно сколько угодно говорить о принципах, но счета за топливо и электричество приходят вполне конкретным людям.
У Китая свои проблемы. Дорогие энергоносители увеличивают стоимость производства и перевозок, а значит, могут ослабить позиции китайских товаров на внешних рынках. Для Вашингтона затяжной кризис вокруг Ирана тоже не бесплатен: рост цен на энергию способен ударить по американским потребителям и осложнить внутреннюю политическую повестку.
Москва при таком развитии событий действительно могла бы получить дополнительные доходы от продажи сырья. Только радоваться заранее не стоит. Большая война рядом с российскими границами умеет выставлять счета, которые нефтяными доходами не закрыть.
При этом прогноз о нефти по $120 нельзя объявлять сбывшимся лишь потому, что Ближний Восток вновь оказался в центре международной напряжённости. Для такого вывода нужны конкретные цены, даты и обстоятельства. Совпадение направления событий ещё не означает, что вся цепочка последствий развивалась по сценарию Жириновского.
Ещё осторожнее следует относиться к его рассуждениям о возможных договорённостях России и США.
В старых выступлениях политик допускал, что Вашингтон сосредоточится на собственных интересах в Латинской Америке, а Москва — на украинском направлении. В публичных пересказах этих слов фигурирует Венесуэла.
Отсюда родилась эффектная формула: американцам — Каракас, России — Украина.
Для политической сенсации удобно. Для серьёзного разговора о международных отношениях доказательств маловато. Ни Москва, ни Вашингтон не подтверждали соглашения о подобном обмене. И превращать предположение покойного политика в уже согласованный раздел мира было бы откровенной натяжкой.
Жириновский не раз указывал на одни и те же болевые точки мировой политики: Иран, энергорынки, Китай и противостояние России с Западом. Эти темы действительно способны влиять друг на друга. Но угадать, где может вспыхнуть следующий кризис, — ещё не значит знать, чем он закончится и кто будет подписывать итоговые соглашения.
НОВАЯ «ЯЛТА»: КТО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ БУДЕТ РЕШАТЬ?
Украинский конфликт давно вышел за рамки отношений Москвы и Киева. Военная помощь западных государств, санкции, энергетические рынки и вопросы европейской безопасности связали его с интересами десятков стран.
Жириновский считал, что новый крупный кризис способен заставить Москву и Вашингтон пересмотреть привычные подходы. Дело здесь вовсе не в симпатиях двух столиц. У затяжного противостояния есть цена, которую однажды приходится предъявлять собственным экономикам и избирателям. И чем выше эта цена, тем труднее объяснять, почему разговаривать с противником нельзя даже о тех вопросах, где интересы сторон пересекаются.
Ближний Восток в прогнозах Жириновского занимал отдельное место. Помимо возможного раздела Ирана, политик рассуждал и о судьбе Израиля. Ранее мы публиковали материал о его предсказании возможного исхода евреев из Израиля в Россию. Это был один из наиболее радикальных сценариев Жириновского, достоверность которого нельзя установить по одному архивному высказыванию.
России нет смысла ехать на новую «Ялту» ради рукопожатий и красивых фотографий. Если разговор с Вашингтоном когда-нибудь состоится, Москве потребуются конкретные договорённости по вопросам безопасности. Американской стороне придётся решать, готова ли она обсуждать взаимные обязательства, а не просто предъявлять очередной список требований.
Иначе весь исторический размах сведётся к обычному дипломатическому спектаклю. Президенты встретятся, фотографы получат свои кадры, журналисты напишут о прорыве, а главные противоречия останутся там же, где были. Жириновский говорил о переделе мирового порядка. Для такого результата одного торжественного саммита явно недостаточно.
В 1945 году участники Ялтинской конференции обсуждали устройство мира на исходе глобальной войны. Их решения опирались на конкретное военное и политическое положение союзников. Сегодня у Москвы и Вашингтона нет возможности просто объявить новый порядок и потребовать, чтобы Китай, Индия, европейские государства и остальные участники международной политики молча согласились.
Подтверждённого плана проведения новой «Ялты» в Сочи тоже нет. Жириновский описал возможный сценарий, а не оставил миру расписание будущего саммита.
Европейским лидерам этот прогноз неприятен уже самой постановкой вопроса. Они привыкли считать своё участие обязательным условием любого разговора о будущем континента. Но приглашения на большие переговоры выдаются не за количество саммитов, резолюций и громких выступлений. За столом приходится подтверждать собственный политический вес. И Жириновский, судя по его словам, сомневался, что Брюсселю найдётся чем ответить Москве и Вашингтону.
Жириновский предлагал перенести новую «Ялту» в Сочи. Сбудется ли его прогноз, мы в МПШ не знаем. Но главную политическую насмешку он придумал заранее: Европа может так долго требовать места за столом переговоров, что однажды обнаружит — стол уже накрыли без неё.
