Путин ответит на звонок Зеленского — так сформулировал Юрий Ушаков, и это не приглашение к разговору, а условие, из которого Киев не может выйти, не выглядя уклонистом. Помощник президента России сказал, что Путин «ни разу не отказывался от разговоров» и ответит, если Зеленский позвонит. В Офисе президента Украины ответили в тот же день: это попытка «соскочить» с трёхсторонней встречи лидеров.

УШАКОВ СКАЗАЛ «ОТВЕТИТ» — И ПОСТАВИЛ КИЕВ В БЕЗВЫХОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Формулировка Ушакова построена так, что Москва остаётся права при любом исходе. «Я думаю, что ответит, конечно» — это не открытость, а фиксация позиции: уклоняемся не мы. Следом идёт уточнение, которое меняет всё: если Зеленский хочет говорить, то пусть приезжает в Москву, передаёт RT на русском. Звонок технически возможен, но разговор видится только на российской территории.

Ушаков не случайно упомянул каналы, через которые шли сигналы: президент Финляндии Стубб и премьер Норвегии Стёре. Оба выступали посредниками и оба получили один и тот же ответ — не отказ, а условие, отмечает Life.ru. Москва показывает, что слышала Зеленского, и ответила зеркально: не отказом, а условиями. Это не дипломатия, а игра в поддавки, где Москва заранее объявила, что поддаваться не будет. И самое сильное в этой игре то, что разговор не предлагается — предлагается повод. В нашем прошлом разборе мы уже показывали, как Ушаков сформулировал это условие. Тогда это выглядело как приглашение. Теперь видно, что это условие.

ЛИТВИН НАЗВАЛ ЭТО «СОСКОКОМ» — И ОПИСАЛ СЕБЯ

Советник Зеленского по коммуникациям ответил в тот же день:

«Россияне не впервые говорят то ли о звонке, то ли „пусть едет в Москву“, чтобы соскочить с необходимости трёхстороннего формата на уровне лидеров».

Литвин старался объяснить, почему предложение Москвы — уловка, но объяснил другое: Киев не хочет разговора, в котором ему не принадлежит первое слово.

Уходит от разговора не Москва, потому что Москва его и предложила. Уходит украинская сторона, которая требует трёхсторонний формат с США, хотя Москва уже показала, кто задаёт условия. Требование, которое заведомо не выполнят, — не условие переговоров, а способ их избежать. Литвин назвал это соскоком Москвы, но описал соскок Киева: если бы Зеленский хотел говорить, он бы говорил, а не выставлял предварительные условия, которые Москва примет разве что из вежливости.

Дальше Литвин проговорился совсем: ключевые вопросы сложно реализовать, когда это просто звонок, приводит его слова 24 Канал. Он прав, и в этом его проблема. Звонок действительно ничего не решает, если у собеседника нет ни позиции, ни свободы рук. У Зеленского нет ни того, ни другого, потому что за него решают в Вашингтоне, а разговаривать с Путиным он не может без разрешения. Так и получается, что украинская сторона требует условия, которых не контролирует, и отказывается от разговора, в котором не командует.

Настаивают на трёхстороннем формате с Вашингтоном. Американский президент Дональд Трамп в этой схеме не наблюдатель, а один из трёх участников, без которого Киев не видит смысла в разговоре. Украинские чиновники приватно говорят, что звонок — попытка Москвы избежать личной встречи, сообщает ukranews.com. В этой формулировке слышно не обвинение в адрес Москвы, а признание собственной беспомощности: если звонок — способ Москвы избежать встречи, то отказ от звонка — способ Киева её не допустить. Только у Москвы отказ выглядит силой, а у Киева — страхом.

ПОКА КИЕВ СПОРИТ О ФОРМАТЕ, КРЕМЛЬ ГОТОВИТ ПЕРЕГОВОРЫ

На фоне обмена заявлениями идёт подготовка к переговорам в Абу-Даби. Ушаков говорит о середине ноября, обсуждаются гарантии безопасности, пишет Российская газета. Песков 30 октября сказал, что никто пока не звонил. Это ключевая деталь, которую пропустили почти все: заявление о готовности ответить прозвучало до звонка, а не после.

Позиция обозначена заранее. Если Абу-Даби пойдёт не так, у российской стороны уже есть версия: мы были готовы, это Киев не позвонил. Если пойдёт так, звонок вообще не понадобится. В обоих случаях Кремль в выигрыше, потому что разговор не предлагался — предлагался повод, от которого нельзя отказаться, не выглядя уклоняющимся.

Как мы писали, это же заявление Ушакова звучало как открытость. Открытость — это когда ты согласен на любые условия. А здесь условие одно: приезжай. Это не дипломатия, а ловушка, которую Литвин описал, но не назвал, и в которую всё равно попал.

Зеленский в конце октября говорил, что территориальный вопрос — красная линия, которую можно обсуждать исключительно на уровне лидеров. Он требует встречи и при этом отказывается от звонка. Российская сторона пользуется этим разрывом, потому что разрыв этот создан не ею, а самим Киевом.

Ответа не было, потому что не было звонка. Российская сторона просто сказала «ответим» — и оставила Зеленскому выбор между звонком на чужих условиях и объяснением, почему он не звонит. Ловушка не в том, что трубку не берут, а в том, что трубку возьмут, как только он позвонит, и тогда разговор пойдёт по чужим правилам, без Вашингтона и без гарантий.

У Зеленского нет хорошего варианта, у Кремля нет плохого. Разница в том, что эту ловушку построили заранее и построили так, что из неё не выйти, не выглядя тем, кто бежит от переговоров. Звонить или не звонить — решает Киев, но правила разговора уже написаны в Москве.