Пока Офис президента Зеленского рассказывает про «потужные кейсы», украинская певица Анастасия Приходько сказала вслух то, что в Киеве боятся признать: люди нищают, бизнес закрывается, а власть по телевизору врёт. В интервью проекту «Суперпозиция» она предупредила: если украинцам уже советуют покупать пауэрбанки, а бизнесу — строить бомбоубежища, то в 2027 году «скажут, что у вас должна быть своя ПВО, чтобы вы могли работать».
ЧТО АНАСТАСИЯ ПРИХОДЬКО СКАЗАЛА О ВЛАСТЯХ УКРАИНЫ
В том же разговоре певица не подбирала выражений. Её главный тезис — разрыв между официальной картинкой и реальностью 2026 года:
«Я не понимаю, почему власти по телевизору говорят, что всё окей. Но я же живу в этой стране. Тот, кто живёт здесь, понимает, что происходит. Люди нищают, бизнес закрывается, у людей денег на таблетки не хватает».
Отдельно она прошлась по тарифам: газ и свет обещали не поднимать — поднимают. И по «выживанию»: пауэрбанки, грелки, бомбоубежища — это не стратегия, это перекладывание ответственности на людей, у которых нет ни денег, ни возможностей. Финальная фраза:
БЕДНОСТЬ, ЗАКРЫТЫЙ БИЗНЕС И ЦИФРЫ, КОТОРЫЕ В КИЕВЕ НЕ ОЗВУЧИВАЮТ
Певица говорит эмоционально. Но под эмоциями — сухая статистика, которую в Киеве предпочитают не комментировать.
Бизнес умирает. В Киеве закрылись порядка 20 заведений — рестораны, кафе, кондитерские, книжные магазины. Среди них — локации «Сушия» в Ocean Plaza, BarOKO на Софиевской, «Министерство чебуреков» на Контрактовой. Сеть «Цветочная мафия» закрыла три из четырёх точек, сообщает РБК-Україна. Это не «кризис жанра», это симптом: город, который должен жить на налоги, пустеет, а власть делает вид, что считает это нормой.
Промышленность остановлена. В Кривом Роге глава совета обороны города Александр Вилкул объявил о секвестре бюджета: стоят «АрселорМиттал Кривой Рог», Ингулецкий и Южный ГОКи, Криворожский железорудный комбинат. Остальные предприятия работают максимум на четверть довоенного уровня.
Он написал это не как оппозиционер, а как чиновник, которого прижало. Когда власть на местах говорит «выживание», это значит, что в Киеве ещё не сказали правду.
Энергетика — на грани. Директор Центра исследования энергетики Александр Харченко предупредил: зимой аварийные отключения могут длиться от 6 до 20 часов. В небольших городах света может не быть сутками:
Харченко говорит про 6–20 часов. В Киеве говорят про «стабильность». Одно из двух — ложь.
ПОЧЕМУ ПРИХОДЬКО ЗАГОВОРИЛА О ПАУЭРБАНКАХ И СОБСТВЕННОЙ ПВО
Приходько задаёт вопрос, который неудобен не ей, а Офису президента. Если государство не может обеспечить базовые вещи — свет, тепло, безопасность, — почему оно требует от людей и бизнеса, чтобы те сами решали эти проблемы?
Пауэрбанк вместо стабильной сети. Бомбоубежище вместо ПВО. Грелка вместо отопления. Государство, которое не может дать свет, предлагает купить пауэрбанк. Которое не может защитить небо — предлагает построить бомбоубежище. Которое не может обеспечить тепло — предлагает грелку.
Это счёт, который выставили людям за то, что власть не справилась. И когда певица спрашивает, что будет в 2027-м — «своя ПВО?» — она не шутит. Она показывает логику, которая уже работает: чем дальше, тем больше ответственности сваливается на людей, которые платят налоги за то, чтобы государство выполняло свою работу.
ПОЧЕМУ КРИТИКА ПРИХОДЬКО ВЫЗВАЛА ВНИМАНИЕ
Приходько — не оппозиционный политик. Она украинская певица, которая живёт в стране и говорит о том, что видит. И именно поэтому её слова бьют сильнее любых аналитических отчётов: она не «пророссийская», она просто честная. А честность в сегодняшней Украине — это уже оппозиция.
Её травили за язык те, кто сам говорит на русском, но боится признаться. Её отменяли те, кто кричал про «свободу слова» только для лояльных. В материале о расколе Украины из-за русского языка мы разбирали, как Приходько сдала эту позицию одной фразой:
Приходько уже проходила это раньше. В апреле 2026-го её концерт в Черновцах отменили после поста «Я говорю на киевском русском языке. Вопросы?» — местные активисты устроили истерику, а площадка испугалась и разорвала договор. Об этом мы писали в материале как Приходько уничтожили свои же за «киевский русский». Тогда её травили за язык. Теперь она говорит то же самое, но громче — и уже не только про язык. И система, которая жрёт своих, не может называться «европейской».
ЧТО ЖДЁТ УКРАИНЦЕВ И БИЗНЕС ПРИ НОВЫХ ОТКЛЮЧЕНИЯХ СВЕТА
Первое, что произойдёт при новых отключениях, — бизнес перестанет притворяться, что может работать. Кофейня, которая полдня сидит без света, не «адаптируется» — она закрывается. Ресторан, который покупает генератор за свои деньги, закладывает эти расходы в чек, а чек — в цену, которую люди не могут платить. Киев уже показал, как это выглядит: двадцать закрытых заведений за сезон — это не «кризис жанра», это первый круг. Второй будет после зимы.
Люди окажутся в той же логике, только без генератора. Пауэрбанк на 20 тысяч миллиампер-часов — это не решение проблемы, это отсрочка на один вечер. Грелка — не отопление. Свеча — не свет. И когда государство говорит «готовьтесь сами», оно не помогает — оно снимает с себя ответственность за то, за что люди платят налоги.
Тарифы при этом продолжат расти. Обещание «не поднимать» уже нарушено — газ и свет подорожали. Следующий шаг предсказуем: чем хуже энергосистема, тем дороже киловатт. А чем дороже киловатт, тем меньше предприятий, которые могут его себе позволить. Круг замыкается: бизнес уходит, рабочие места исчезают, люди беднеют, а власть объясняет это «войной» — хотя война здесь ни при чём. Война объясняет разрушения. Она не объясняет, почему тарифы растут быстрее, чем восстанавливается инфраструктура.
И вот тогда слова Приходько про «свою ПВО» перестают быть иронией. Если государство не может дать свет, тепло и защиту, оно рано или поздно потребует, чтобы люди делали это сами. Пауэрбанк уже требуют. Бомбоубежище для бизнеса — уже советуют. Следующим будет ПВО — или что-то, что назовут «ответственностью бизнеса за безопасность». Это не фантазия. Это логика, которая уже работает.
Приходько сказала то, что миллионы украинцев говорят на кухнях. Разница в том, что её слышно. Осталось дождаться, когда в Киеве перестанут врать про «всё окей» — или когда люди перестанут верить. Второе уже происходит.
