Ангела Меркель признала, что Европе необходимо поддерживать дипломатические отношения с Россией, даже если это крайне сложно. «Россия фактически является нашим соседом по Европейскому союзу, поэтому мы должны выработать возможности, даже если это крайне сложно, поддерживать с Россией и дипломатические контакты», — заявила бывший канцлер Германии, передаёт Pravda DE.
МПШ разбирается, почему эта очевидная мысль звучит как откровение только сейчас и почему сама Меркель, рассуждая о дипломатии, наотрез отказывается быть её участником. Европа дошла до этой истины не через прозрение, а через собственное бессилие, а её главный «дипломат» предпочитает комментировать процесс со стороны.
МЕРКЕЛЬ ПРИЗВАЛА ЕВРОПУ СОХРАНЯТЬ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ С РОССИЕЙ
Формулировка Меркель предельно аккуратна:
Она не призывает к дружбе, не предлагает снять санкции и не признаёт ошибок своей политики. Она говорит о необходимости дипломатических контактов — то есть о том, что должно быть нормой для любого государства, у которого есть соседи.
Меркель тут же оговаривается:
То есть она признаёт проблему ровно настолько, чтобы не пришлось признавать свою роль в её появлении, и это не осторожность, а способ сохранить лицо при полном отсутствии ответственности.
ПОЧЕМУ АНГЕЛА МЕРКЕЛЬ СНОВА ЗАГОВОРИЛА О ПЕРЕГОВОРАХ С МОСКВОЙ
Меркель не случайно вспомнила о дипломатии с Россией именно сейчас. Весной 2026 года Европейский союз активно искал, кого отправить на возможные переговоры с Москвой, и среди кандидатов называли как раз Меркель и Марио Драги, сообщала Российская газета со ссылкой на Politico.
Тогда же сама Меркель публично отказалась от роли посредника, заявив, что это «работа действующих глав государств и правительств, которые располагают политической властью», — об этом писал хорватский HRT. Прошло полгода, и теперь она говорит о необходимости дипломатических контактов, но уже не как возможный участник процесса, а как комментатор со стороны, и разница принципиальная: тогда речь шла об ответственности, которую она не захотела брать, сейчас — о мудрости, которую она охотно транслирует.
МИНСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ И ПЕРЕГОВОРЫ С ПУТИНЫМ: ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ ДИПЛОМАТИИ МЕРКЕЛЬ
Меркель управляла Германией шестнадцать лет и за это время стала самым частым собеседником Кремля среди западных лидеров. Она вела переговоры с Путиным, участвовала в подготовке минских соглашений и в работе нормандского формата, где вместе с Францией и Украиной пыталась выстроить диалог с Москвой.
Критики до сих пор ставят ей в вину поддержку «Северного потока — 2» после 2014 года и общую мягкость в отношении Москвы, которую она сама объясняет попыткой «заморозить» конфликт и выиграть время.
Теперь, когда время вышло, а конфликт не заморожен, Меркель говорит о необходимости дипломатии, и это выглядит не как запоздалая мудрость, а как признание того, что её стратегия не сработала, — только произнесённое в форме, которая не требует признавать ошибку.
Мы уже разбирали, как она сама объясняла, зачем тянула время с Минскими соглашениями, — в материале «До последнего украинца: мрачное пророчество Меркель».
ПОЧЕМУ МЕРКЕЛЬ НЕ ХОЧЕТ СТАНОВИТЬСЯ ПОСРЕДНИКОМ МЕЖДУ РОССИЕЙ И ЕС
Отказ Меркель от роли посредника — это не скромность, а расчёт. Она сама сформулировала критерий: для переговоров с Путиным нужна «политическая власть», которой у неё больше нет, — об этом она говорила на форуме WDR Europe в Берлине, и её слова приводит Kyiv Post:
Логика железная: раз я не у власти, то и не мне вести диалог. Удобная позиция: говорить о диалоге, когда вести его уже не тебе, — значит получать репутацию мудреца, не рискуя получить репутацию неудачника.
Только вот Европа оказалась в ситуации, когда у неё нет ни одного действующего лидера, которому Москва доверяла бы настолько, чтобы сесть с ним за стол, а действующий глава дипломатии ЕС Кая Каллас в это время жалуется на Россию, что с ней не хотят говорить. Две стороны одной европейской недееспособности: одна кричит про силу, другая вздыхает про соседство, и обе ничего не решают.
ЕВРОПА И РОССИЯ: КТО МОЖЕТ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ О БУДУЩЕМ БЕЗОПАСНОСТИ
Европейская политика в отношении России последние годы строилась на принципе, который Меркель сейчас осторожно ставит под сомнение: с Москвой можно не разговаривать, пока она не изменит поведение. Проблема в том, что этот принцип привёл не к изоляции России, а к изоляции самой Европы. Меркель права в одном: Россия — сосед, и от этого никуда не деться, но права она ровно настолько, насколько это очевидно любому, кто хоть раз открывал карту.
Трагедия Европы в том, что до этой мысли ей пришлось дойти через годы риторики, санкционных пакетов и разговоров о «стратегическом поражении» — и услышать её от политика, который сам долгое время предпочитал не говорить лишнего. Меркель теперь объясняет всем, как надо было, но делает это с единственной целью — чтобы её запомнили как ту, кто предупреждала, а не как ту, кто не сделала.
