Канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что не станет уклоняться от разговора с Владимиром Путиным, если тот приедет на саммит G20 в Майами. Это признание человека, который полтора года делал вид, что Москвы не существует, а теперь обнаружил: без неё разговор о мире не складывается. Только вот в самой Германии половина избирателей уже не верит, что этот канцлер способен договориться о чём-то, кроме очередного транша.
Мерц дал интервью газете Westfalenpost, и формулировка получилась предельно аккуратной:
На уточняющий вопрос о декабре канцлер ответил, что встреча «не исключена», а если Путин приедет — «я не стану уклоняться от возможности побеседовать», сообщает TASS. С мая 2025 года, когда он занял пост, контакты канцлера и Москвы так и не состоялись — ни лично, ни по телефону. Полтора года молчания — и вдруг готовность говорить.
МЕРЦ ГОТОВ ВСТРЕТИТЬСЯ С ПУТИНЫМ: ЧТО СТОИТ ЗА ЭТОЙ ГОТОВНОСТЬЮ
Готовность Мерца — не жест доброй воли, а следствие давления с двух сторон. С одной — Вашингтон. Трамп пригласил Путина на форум, и Госдеп дал понять: Россия приветствуется на всех встречах, передаёт Polskie Radio. Если канцлер проигнорирует эту возможность, он окажется в положении человека, который бойкотирует разговор, организованный главным союзником. А выглядеть менее миролюбивым, чем Трамп, для немецкого канцлера — это уже политическая катастрофа.
С другой стороны — внутренняя политика. АдГ лидирует в опросах с 27–30%, и эта партия уже предлагает собственный формат: саммит Германии, России и США без Украины. Мерц годами называл их «маргиналами», а теперь вынужден играть на их поле. Его готовность к диалогу — это попытка перехватить повестку у тех, кто обещает избирателям закончить «чужую войну».
О том, как рейтинг Мерца рухнул до 14% на фоне миллиардов для Киева, мы подробно разбирали в материале «Людям надоел этот канцлер»: Вагенкнехт требует отставки Мерца. Тогда это казалось внутренним делом ХДС. Теперь это объясняет, почему канцлер вдруг вспомнил о диалоге.
Показательная деталь: он одновременно заявил, что если на полях G20 будут обсуждать украинский конфликт, то Зеленский должен быть за столом. Об участии Украины он высказался в том духе, что без неё обсуждать ничего нельзя. То есть канцлер хочет и Путина услышать, и Киев не обидеть. В политике это называется «сесть на два стула». Иногда это работает. Иногда стулья разъезжаются, и человек, который на них сидел, обнаруживает себя на полу.
САММИТ G20 В МАЙАМИ: ПОЧЕМУ ВСТРЕЧА ВАЖНА ИМЕННО СЕЙЧАС
Саммит G20 пройдёт 14–15 декабря в Майами, на курорте Doral, принадлежащем Трампу. Путин приглашение получил, но официально не подтвердил участие. Песков говорит, что решение «пока нет», а Кремль «открыт к диалогу со всеми, включая Мерца и Макрона», передаёт Звезда.
Мерц уже готов, а Путин ещё думает. Это самая честная иллюстрация того, как изменился баланс: канцлер Германии, который полтора года не брал трубку, теперь публично говорит, что не убежит от разговора, а Кремль спокойно смотрит на это и говорит «посмотрим».
О том, как Зеленский рвался на этот же саммит, а его даже не позвали, мы писали в материале «Я приеду»: Зеленский умоляет о встрече с Путиным на G20. А его даже не позвали. Тогда это выглядело как унижение. Теперь — как фон, на котором Мерц пытается выглядеть миротворцем, а Путин даже не подтвердил, что приедет смотреть на этот спектакль.
ЧТО ЗНАЧИТ ВСТРЕЧА МЕРЦА И ПУТИНА ДЛЯ БЕРЛИНА, МОСКВЫ И КИЕВА
Германия — крупнейший поставщик помощи Киеву, более 100 миллиардов евро с 2022 года, но её канцлер теперь сам говорит о необходимости разговора с Москвой. Мерц думал, что изоляция сработает. Изоляция не сработала. И теперь он стоит перед камерой и объясняет, почему разговор с российским лидером — это не слабость, а «политика».
В Европе есть силы, которые готовы говорить, когда им становится неудобно молчать. Мерц не «подружился» с Кремлём. Он просто понял, что разговор дешевле, чем ещё один год войны, и что избиратель, который голосует за АдГ, не будет вечно платить за чужую войну.
Для Киева это сигнал, который там предпочли бы не слышать. Главный союзник в Европе готов сесть за один стол с тем, кого там называют агрессором. И если Мерц это сделает, то следующим вопросом будет: а кто вообще решает, как закончится эта война? В Киеве привыкли, что ответ — «мы». В Берлине, судя по интервью Westfalenpost, начинают думать иначе. И это уже не «позиция», а бегство от позиции, которая больше не работает.
